|
Летом 1988-го начались волнения, после которых сменилось областное руководство
Перестройка! К концу 80-х ветер перемен начисто вымел с прилавков продукты и товары народного потребления. Но об этом тогда как-то не думалось. Люди были опьянены неожиданно свалившейся на них свободой слова и потому верили: вот сбросим оковы советской власти и тогда страна прямиком помчится в светлое будущее…
Валерий ЕРОФЕЕВ
К лету 1988 года политические перестроечные дискуссии достигли своего пика. В Политбюро приняли решение о проведении в июне внеочередной XIX партийной конференции, на которой предполагалось расставить все точки над "i" по поводу извечных русских вопросов: "кто виноват?" и "что делать?". Как водится, в каждой области, городе, районе были избраны делегаты на конференцию, и, само собой разумеется, одним из таких делегатов от партийной организации Куйбышевской области стал тогдашний первый секретарь обкома КПСС Муравьев.
Муравьеве недостоин!
В тот момент никто и не предполагал, что именно упомянутое выше решение областной партконференции о Муравьеве и станет формальным поводом для народных выступлений. Лидеры куйбышевских неформальных объединений, узнав о составе делегации, решили: Муравьев недостоин представлять нашу область на партийном перестроечном форуме. Во-первых, является главным зажимщиком свободы слова и гласности, во-вторых, он основной виновник расцвета жилищных и продовольственных привилегий среди партноменклатуры области, в-третьих, именно проводимые им в жизнь методы партийного руководства сельским хозяйством и промышленностью области способствуют упадку последних.
Сообщить народу все, что они думают о Муравьеве, а также о политическом и экономическом курсе, проводимом областной парторганизацией под его руководством, неформалы решили на широком народном митинге. К тому времени подобные политические акции, на которых от имени народа выражалось недоверие областному руководству, уже прошли во многих городах страны. Страницы газет и экраны телевизоров практически ежедневно выдавали сообщения об очередных митингах в самых различных точках СССР. В Куйбышеве же к тому моменту ничего подобного еще не было, если не считать малочисленного экологического митинга, прошедшего 5 июня 1988 года на площади Куйбышева и организованного группой молодых экологов-активистов.
Снежный ком
Разумеется, через агентурную сеть областного управления КГБ советское и партийное руководство почти сразу же узнало об образовании инициативной группы по проведению митинга протеста на центральной площади Куйбышева. Однако в первый момент в обкоме партии решили ничего по этому поводу не предпринимать. Видимо, партноменклатурщики где-то в глубине души надеялись, что неформалы ограничатся лишь «кухонными выступлениями», а на публичную политическую акцию все-таки не решатся. Но когда 18 июня в горисполком поступила официальная заявка от группы лиц на проведение на площади Куйбышева 22 июня в 18 часов 30 минут митинга, на котором предполагалось во всеуслышанье объявить недоверие Е.Ф. Муравьеву, в партийных верхах забили тревогу. Задним числом в горисполкоме были утверждены «Временные правила о порядке проведения в Куйбышеве собраний, митингов, демонстраций и других массовых мероприятий». По этому поводу газета горкома КПСС «Волжская заря» в номере от 21 июня 1988 года опубликовала интервью с председателем горисполкома Г.В. Задыхиным. В нем Геннадий Васильевич утверждал, что «Временные правила…» полностью соответствуют Конституции СССР и любая заявка о митинге, поданная менее чем за десять дней до предполагаемой даты, городской властью не может быть удовлетворена.
Митинг выдали за соревнования картингистов
Однако отменить митинг уже было невозможно. За несколько дней до часа Х на городских перекрестках, на стенах домов, у заводских проходных и в других людных местах появились сотни листовок, сообщавших о намечаемой политической акции. Их срывали люди в милицейской форме и в штатском, но листовки появлялись вновь и вновь.
Утром 22 июня на площади Куйбышева стали раскладывать автомобильные покрышки. Любопытствующим объяснили, что вечером этого дня здесь состоятся соревнования картингистов. Что за соревнования, какой спортклуб их проводит, никому не было известно. Хотя об этом никто не говорил, но было очевидно: власти предпринимают неуклюжую и отчаянную попытку хоть как-то, но предотвратить народные политические выступления. Но уже было поздно…
Час Х
Часам к пяти в район площади Куйбышева стали целенаправленно подходить привлеченные объявлениями одиночки. Через полчаса людской поток заметно окреп, идти стали группами. К шести часам стали прибывать автобусы с рабочими предприятий Безымянки. В начале седьмого по периметру площади скопилось уже около 15-20 тысяч человек. Однако без сигнала на бетонку за бордюрным камнем почти никто не ступал. Затаив дыхание, люди ждали какого-нибудь сигнала к началу митинга. Многим не верилось, что вообще на площади что-нибудь начнется, а кто-то со страхом оглядывался вокруг, ожидая увидеть милицейские цепи или даже воинские части, готовые разогнать собравшихся. А по всей площади тем временем, завывая моторами, кругами носились карты.
Внезапно к гранитному уступу у ног памятника Куйбышеву подошла группа молодых людей, к ним сразу же присоединились пожилые ветераны. Человек лет тридцати в шляпе, обернувшись к толпе, достал вчерашний номер "Волжской зари" и стал грозно вопрошать, тыкая пальцем в интервью Задыхина:
"Что это такое? Кто это придумал - какие-то там правила проведения митингов? Мы про них ничего не знаем. Они нигде не публиковались - и мы их выполнять не будем! Кто хочет говорить - выходите!"
Ветеран войны с невесть откуда взявшимся мегафоном начал крыть на чем свет стоит партийную власть вообще и Муравьева в частности.
"За что я воевал! - кричал солдат великой войны. - Неужели за то, чтобы на старости лет не иметь квартиры и жить в заводском общежитии, среди тараканов! Муравьев, наверное, не так живет! Долой Муравьева!"
"Долой!" - подхватила толпа, растущая буквально на глазах. Картингисты прекратили выписывать круги по площади - не давить же людей, сплошным потоком бегущих со всех сторон площади в ее центр, поближе к памятнику. Буквально через несколько минут после первого выступления на площади Куйбышева собрались 65 тысяч человек.
Перестройке - «да»!
К импровизированной трибуне пробился мужчина в очках. В тот момент его имя и фамилия мало кому были известны. Но уже на другой день их повторяли тысячи людей и публиковали в газетах.
"Я рабочий авиационного завода Валерий Карлов! - перекрывая шум толпы, кричал в микрофон человек. - Инициативная группа по проведению митинга поручила вести его инженеру нашего завода Белоусову, но он почему-то до сих пор здесь не появился. Наверное, он арестован. Поэтому митинг с этой минуты поручено вести мне!"
Забегая вперед, следует сказать, что инженера авиационного завода Валерия Белоусова никто не арестовывал. Оказывается, он стоял в десяти шагах от выступающих, но в последний момент решил не выходить на трибуну, испугавшись ответственности...
Тем временем в разных концах площади и прямо около выступающих появились плакаты:
"Долой современных сталинцев и брежневцев", "На партийную конференцию - честных коммунистов", "Перестройке - да, Муравьеву - нет".
Собравшиеся почти сразу же стали требовать, чтобы на митинг пришел сам Евгений Федорович, но он на площади в тот день так и не появился. Наконец на импровизированную трибуну вышли первый секретарь горкома КПСС Золотарев и председатель горисполкома Задыхин. Они попытались рассказать о том, как много делают парторганизация и исполнительная власть города для решения жилищной, продовольственной и экологической проблем. Однако говорить коротко и ясно партийно-советские вожди не смогли, и уже через несколько минут их перестали слушать и прогнали с трибуны. В общей сложности люди в тот памятный вечер не расходились с площади где-то до десяти часов. Из более-менее официальных решений здесь был принят только один документ - коллективное обращение инициативной группы и участников митинга о выражении недоверия Муравьеву.
Ушел «по состоянию здоровья»
Дальнейшие события показали, что обком КПСС допустил немало просчетов в своей политике по отношению к неформалам и политизированному народу. В итоге состоялся еще один "антимуравьевский" митинг, который на площади Куйбышева. Он прошел через месяц после событий описанных выше. После этого всем стало окончательно ясно: власть КПСС уже до такой степени одеревенела в своем сытом благополучии, что уже не способна адекватно реагировать на народный гнев даже тогда, когда возникает реальная угроза сохранению должностей для ее первых руководителей.
В августе 1988 года событие, которого так долго добивались неформалы, свершилось. Муравьев "по состоянию здоровья" ушел со своей должности.
Казалось бы, у демократической общественности есть повод праздновать победу. Однако с уходом Муравьева в области практически ничего не изменилось - ни с жильем, ни с продовольствием, ни с экологией. И понадобилось еще три года, чтобы в России рухнула изжившая себя власть коммунистической партноменклатуры. Но это уже совсем другая история.
| 
Поиск 
