|
Жизнь наших предков в допетровскую эпоху
В старой, допетровской Самаре текла размеренная жизнь – со своими устоями, правилами, обычаями. Что ели, что пили, чем занимались жители города в прежние времена? Мы попросили рассказать об этом профессора Самарского государственного университета, доктора исторических наук Эдуарда Дубмана.
Вадим КАРАСЕВ
- В середине семнадцатого века в Самаре было около 120 посадских домов, в которых жило не менее 650-700 человек.
Хозяйственная жизнь городка ориентировалась главным образом на обслуживание проходящих по Волге судов, посредническую деятельность.
Весной, после ледохода, огромный караван, числом до пятисот крупных судов, спускался вниз к Астрахани – с хлебом, лесом, промышленными товарами, государственной казной. Осенью этот гигантский караван вез вверх соль, рыбу, заморские товары. Суда, отставшие от осеннего каравана или не успевшие до заморозков пройти вверх, вынуждены были зимовать в устье реки Самары, где для них еще в конце шестнадцатого века было устроено специальное зимовье.
Зимой по замерзшему пруду Самары на Яик к казакам шли санные обозы – до 500-600 саней – с хлебом, оружием, зельем, одеждой. Возвращались санные «поезда» со знатной яицкой рыбой, солью.
Власти Самары обеспечивали нормальные условия для продвижения товаров, привлекая для этого не только служилых, но и местных посадских людей. Нередко транзитные грузы перегружались с верблюдов, арб и телег на струги и наоборот. Посадские бедняки старались подработать грузчиками. С наступлением навигации мужики сотнями нанимались на суда, сплачивались в рыболовные ватаги, впрягались в бурлацкую лямку. Кто самостоятельней – открывали на берегу харчевни, шалаши, предлагая всякую снедь, квас, пиво, медовуху. Делали здесь знаменитый в то время настой на травах. Именно в Самаре, впервые в России, была введена культура острого перца. Он назывался горчишником и поставлялся во все концы государства. Видимо, Самара любила острую приправу. Жители города с удовольствием ели и даже возили в Москву арбузы – еще до того, как эту культуру освоили Астрахань и Царицын. В ходу были мясные блюда.
Жители, которые победней, подрабатывали извозом на собственных подводах и санях. Самые состоятельные горожане брали на откуп кабаки и таможни, приносившие по тем временам огромные доходы, превышавшие порой остальной приход городской казны. Потребности посадских служивых были невелики, а местное купечество не обладало сколько-нибудь значимым капиталом, чтобы всерьез заняться перекупкой и крупными посредническими операциями. В 1630-х годах самым богатым в городе среди простолюдинов считался торговый человек Кузьма Щепкин. Его «животы», то есть имущество, были оценены в 500 рублей.
Перекупкой товаров в Самаре занимались приезжие купцы-промышленники – Светешниковы и Никитниковы из Ярославля, Задорины из Нижнего Новгорода и другие.
Приезжих иностранцев поражала склонность русских к торговле с соблюдением своеобразного, казавшегося иностранцам совершенно ненужным, ритуала. Торопливость при совершении сделки представлялась русским признаком несерьезности, неумения жить: «Тороплив ты, человек, не смеешь пуститься с людьми торговать». Покупатель и торговец по много раз сходились и расходились, и только после длительных переговоров ударяли дуг друга по рукам, закрепляя совершенную сделку.
Вторым по значимости занятием самарцев было рыболовство – благо, рыбные богатства Волги казались неисчерпаемыми. Во все концы страны – и, прежде всего, в Москву – продавались ценнейшие сорта рыбы – осетр, белуга, севрюга, белорыбица, стерлядь и даже лосось. На частик – судака, щуку, леща, сазана смотрели как на рыбу второго сорта. А знаменитую впоследствии волжскую сельдь выбрасывали на берег, считая сорной рыбой. Из знаменитой волжской рыбы выделывалось несколько сортов икры – зернистая, паюсная и так далее.
Каждый житель Самары, будь то служилый или посадский, мог взять в оброчное пользование промысловые воды. Вся акватория Волги в пределах Самарского уезда разбивалась на участки, и когда срок пользования предыдущего владельца на один из их кончался, глашатай в базарный день выкрикивал на торговой площади охотников принять участие в конкурсе. Обычно таковых оказывалось несколько. Поэтому устраивался торг с наддачей – своего рода аукцион. Местные жители не были столь богаты, чтобы арендовать крупный участок, порой они выступали артелью, но все равно не могли тягаться с богатыми купцами из верховых городов – Рыбинска, Нижнего Новгорода, Углича – или старцами-промышленниками центральных монастырей.
Были в Самаре и ремесленники. На посаде и в слободах работали бондари, кирпичники, кузнецы, плотники, портные, сапожники, сыромятники, харчевники, часовники, шапочники, калачницы, хлебницы и молочницы. Самым крупным «цехом» после рыбников были кирпичники. Кирпичные сараи находились в районе нынешнего кабельного завода, где залегала хорошая гончарная глина. Ремесленники обслуживали нехитрые городские нужды. Причем самыми состоятельными из них считались два плотника.
До 1688 года у Самары не было своей пашенной земли, но и когда ее пожаловали городу, жители долго не решались заняться земледелием – слишком велика была угроза из степей.
Что касается религиозности самарцев – христианство было для них естественной потребностью и вносило в жизнь какой-то порядок. Вот есть Бог. Вот икона. Вот церковь. Вот праздники и обряды, которые заменяли сегодняшние развлечения.
|
Поиск 
